Революция...
Ею пугают, её ждут, её именем прикрывают грязные дела, её юбилеи празднуют, её проклинают...
Почему так случилось, и каковы исходный смысл этого понятия и социальное значение этого события? Что это - деградация, разруха и кровавый хаос, губящие всё лучшее, или прогресс, процветание и шаг вперёд? Есть ли разница между революцией и государственным переворотом, и в чьих интересах она происходит?
Мы стараемся ответить на эти, и другие вопросы, становящиеся всё более актуальными в окружающей нас политической и экономической действительности.

Вступление

Есть такие термины, которые большинству людей кажутся очевидными и самими собой разумеющимися, но на поверку выходит, что каждый понимает под ними разные вещи, иногда совершенно противоположные. Особенно часто этим страдают политические термины, имеющие сильную эмоциональную окраску и большое значение для прошлого и настоящего. Революция - один из них. Мы не собираемся ходить вокруг да около и скажем прямо: революция скорее всего будет необходимым условием для внедрения предлагаемых проектом изменений в обществе. Поэтому нужно сначала определиться с тем, что же мы подразумеваем под этим словом.

Учитывая обстановку, вполне вероятно, что первыми на ум при слове «революция» придут разнообразные «революции роз», «революции достоинства», «арабская весна» и прочие подобные явления, обычно именуемые революциями в СМИ «развитых стран». Почему же они называются революциями, хотя речь идет всего лишь о государственных переворотах, когда одна группа «элиты» оттесняет другую от кормушки при поддержке уличной массовки? Неужели революция - это всего лишь смена декораций и лиц во власти, к тому же еще и неполная? Неужели смысл революции заключается в том, чтобы ее заказчики набили себе карманы потуже за счет простых людей, чьим недовольством они воспользовались для победы над конкурентами?

Разумеется, нет.

Почему же тогда эти события упорно называются революциями? Потому, что это выгодно как тем, кто совершает их и извлекает из этого выгоду, так и их формальным противникам во власти. Сколько бы ни вытравливали из памяти слово «революция», оно все равно вызывает положительные ассоциации и надежды в недовольном народе. Поэтому СМИ и власти «развитых стран» любят навешивать ярлык «народной революции» на любой переворот, произведенный той группировкой элиты, которую они поддерживают. Для них «народная революция» - это когда к власти приходят удобные им люди, а «незаконный переворот» - когда этих людей свергают. Тут все однозначно, как и вся их так называемая «общечеловеческая» мораль и стандарты.

В других странах те же самые «революции» используются как жупел, которым удобно запугивать народ. Разрушительные итоги этих государственных переворотов выставляются последствиями любой возможной смены власти, или просто борьбы за лучшую жизнь для большинства. Таким образом, подобное толкование слова «революция» выгодно всему правящему классу в целом: тем, кто уже сидит у власти, и тем, кто мечтает туда попасть, как правительствам «развитых», так и властям «развивающихся» стран.

Поскольку стараниями отечественной и зарубежной пропаганды именно такое определение господствует в общественном сознании, необходимо пояснить, что же такое настоящая революция, социальная революция в интересах трудящегося большинства, и чем именно она отличается от «революций», упомянутых выше.

Революция как закономерное событие

Взятие Бастилии. Один из символов Великой французской революции

Настоящая революция - это не просто замена людей во власти, сопровождающаяся сменой флага, символов и прочей мишуры. Это серьезное, переломное историческое событие. Во время революции власть сменяется не ради захвата власти, а с целью радикального преобразования всего экономического, политического и общественного строя.

Старая власть не просто захватывается - она разрушается, а на ее месте выстраивается новая, со своими институтами и на своих принципах. Старые порядки не просто улучшаются или смягчаются - они отменяются, а на их место вводятся новые, более соответствующие настоящим интересам большинства и требованиям прогресса.

После революции люди начинают жить не просто лучше или хуже - люди начинают жить по-другому.

Типичным историческим примером может служить Великая французская революция, окончательно разрушившая феодальное общество во Франции и сильно ослабившая его по всей Европе. Именно по ее принципам формально живет весь современный «цивилизованный» мир - а ведь еще в середине XVIII века они с официальной точки зрения были опасным бредом, «безответственными фантазиями», а местами даже богохульством. И сложно отрицать, что это в целом оказалось для человечества благом. О возвращении сословного общества обычно мечтают либо дураки, которые искренне верят, что уж они-то были бы тогда дворянами, либо «солидные господа», которым и тогда было бы неплохо, поскольку титулы на практике продавались и покупались. Зато им не нужно было бы делать вид, что они формально равны «простолюдинам». Их и сейчас-то с этого коробит.

Октябрьская революция в России также является таким примером, что бы о ней ни говорили те, кто зарабатывает на жизнь, потакая мнению правящей «элиты». Именно ей, и страху правящего меньшинства перед ее повторением, весь «цивилизованный» мир обязан восьмичасовым рабочим днем, пенсией, пособиями по инвалидности и прочими проявлениями «социального государства», «капитализма с человеческим лицом» и «социально ответственного бизнеса». Именно поэтому правящее меньшинство так боится и ненавидит ее до сих пор, хотя ее главное детище формально уже четверть века как мертво и похоронено. Именно поэтому и месяца не может пройти, чтобы в западных1 или в российских2 СМИ не пнули её, давно почивших большевиков и давно развалившийся Советский Союз.

Что характерно, завоевания обеих этих революций, как французской3, так и российской4, не были полностью отменены после крушения созданных ими режимов, даже в условиях формального восстановления старых порядков. Они настолько серьезно изменили мир, что полный откат назад был сильно затруднен, или вовсе невозможен.

Крушение СССР, «бархатные революции» в странах Восточной Европы и всевозможные майданы и перевороты в странах «Третьего мира» примерами революций служить не могут. Да, для оформления окончательных похорон советского проекта было использовано недовольство народа советской номенклатурой, однако она сама никуда не делась. Наоборот, ее представители и их дети, превратившись в олигархов и чиновников новой России, получили возможность жировать за счет всего остального населения так, как они никогда не смогли бы раньше5. В результате «оранжевых революций» и прочих переворотов также меняется один клан во власти на другой. Никаких исторических подвижек вперед не происходит - наоборот, наружу вылезают самые уродливые пережитки прошлого, от религиозного фанатизма до крайнего национализма.

У настоящей революции есть еще одна особенность, отличающая ее от обычных и необычных переворотов. Вопреки тому, что постоянно говорят сторонники действующей власти или разнообразные «спасители отечества», революцию невозможно целиком подстроить из-заграницы или «сделать» усилиями группы заговорщиков. Подобное заблуждение происходит либо от попыток выдать желаемое за действительное, либо из стремления затушевать истинные, объективные причины революций прошлого, и представить их делом рук небольшой кучки фанатиков или плодом работы иностранных разведок.

Глубинной причиной революции всегда является кризис общества, либо потому, что оно в своем развитии переросло установленный в нем экономический и политический строй, либо потому, что курс, которым его ведет правящее меньшинство, губителен и ведет к деградации. Начать революцию в благоприятных для этого условиях может отдельная группа, партия или организация, но без связи с большинством трудящихся и поддержки с их стороны она обречена на поражение.

Эта отдельная группа, партия или организация, как правило, также является сконцентрированным выражением интересов, чаяний и стремлений большинства, его наиболее активной частью. Раз революция исторически неизбежна и объективно обусловлена, можно подумать, что достаточно ждать революционной ситуации, когда все сделается как-нибудь «само». А в настоящем можно ничего не делать, что весьма удобно для тех, кто так считает. Но это так же глупо, как рассчитывать совершить революцию исключительно своими силами.

Во-первых, революция вполне может потерпеть поражение. Ее могут задавить, и тогда она войдет в историю, написанную победителями из числа правящего класса, в качестве еще одного неудачного восстания. Как гласит известное выражение, «мятеж не может быть удачен - тогда он называется иначе».

Во-вторых, если ничего не делать, то ничего и не будет. Ничего никогда не делается «само». Народные массы, совершающие революцию - это не какие-то существующие помимо нас инопланетяне, это и есть мы, и кроме нас самих этого никто не сделает.

В-третьих, в отсутствие прогрессивных сил, или в случае их слабости, народным недовольством могут воспользоваться политические силы и организации, совершенно не заинтересованные в прогрессе и улучшении жизни большинства - так, например, произошло во время революции в Иране, которая теперь называется «исламской»6.

Объективно существующий революционный процесс как раз и заключается в том, что изменения в экономике, условиях труда и быта, и прочих областях человеческой жизни дают трудящемуся большинству новые возможности и ставят перед ним новые проблемы и задачи. Это, в свою очередь, приводит ко все более массовому появлению активных и прогрессивно мыслящих людей, происходящих из этого большинства и выражающих его чаяния и интересы.

О революционном насилии

Штурм Московского Кремля в 1917 году

Рядовых граждан часто запугивают революцией как кровавым событием, наступлением полного хаоса, которого могут желать лишь узколобые фанатики или нечистые на руку люди, желающие половить рыбу в мутной воде. Таким способом официальная пропаганда призывает терпеть сложившийся порядок вещей, ведь «лучше так, чем никак».

Страх перед революцией как кровопролитием в принципе обоснован.

Однако, исторический опыт говорит о том, что наиболее кровавые ее последствия обычно вызваны попытками сброшенных паразитов восстановить свою власть, в ходе которых они разжигают в разных социальных группах самую дремучую ненависть друг к другу, и пытаются «загнать быдло в стойло» любой ценой.

Если же говорить конкретно о российских реалиях, то можно заметить, что в условиях «новой России» социальные связи разрушаются, и люди уверенно дегуманизируются Т.е. перестают относиться друг к другу (а иногда и к себе) как к людям, и начинают воспринимать других как объекты, с которыми можно делать все, что угодно, во имя удовлетворения собственных потребностей., а значит, чем дальше зайдет этот процесс, тем к большим зверствам будет готов восставший народ, когда выстроенный на его спинах порядок по каким-либо причинам рухнет.

Кровавость революции, смены власти, да и вообще любых масштабных перемен в обществе, а также уровень повседневного насилия в нем, сильно зависят от уровня развития самого общества: чем оно примитивней, люди беднее, а кормушка для «элит» меньше, тем более кровавым обычно оказывается любой передел или восстание. Связь между уровнем насилия, измеряемым количеством убийств на 100 тысяч человек, и уровнем жизни, измеряемым Индексом человеческого развития ООН, прослеживается довольно четко: чем ниже ИЧР, тем больше убийств и бытового насилия в принципе. Это можно увидеть, например, в данном документе профильной организации ООН.

Следует отметить, что вторым важным фактором является уровень социально-экономического неравенства в обществе: чем оно выше, тем более ожесточены люди, выше преступность и бытовое насилие. И это очень логичная закономерность:

Чем больше пропасть между классами, тем меньше их представители видят друг в друге людей.

Для правящего класса весь остальной народ видится как серая масса «недочеловеков», с которыми у него нет ничего общего, и которых нужно держать в повиновении любыми методами. Для живущего же в нищете большинства все привилегированные слои выглядят скопищем ненавистных паразитов, на которых при случае можно отыграться за годы униженного существования.

Россия же социально деградирует за вычетом нескольких крупных городов, где наблюдается некоторый прогресс с чисто потребительской точки зрения, и за годы рыночной экономики в ней старательно возрождаются разнообразные устаревшие стереотипы поведения и общественного устройства, а это означает, что:

Чем позже произойдет революция, тем более кровавой она будет.

Проще всего это показать на доступном всем примере. Революция есть болезненное, но необходимое разрешение проблемы, как принятие неприятного, но неизбежного решения, или хирургическая операция. Если долго откладывать принятие решения, запустить болезнь из боязни операции, то можно в итоге получить куда более опасные для здоровья осложнения. История полна примерами из совершенно разных сфер, будь то политики или медицины, когда когда чистоплюйское оттягивание принятия какого-либо решения и боязнь радикальных мер приводила к куда худшим последствиям, чем любая революция7.

Чем дольше проблему загоняют вглубь и не дают ей разрешиться, тем более разрушительным будет взрыв.

Какой будет революция

Революция - это не просто замена лиц во власти, или даже столь любимая либералами люстрация, то есть более-менее полная смена всего чиновничьего состава. Революция означает полный демонтаж старого государственного аппарата, со всеми его пороками, принципами и практиками, начиная от правительства и парламента, и заканчивая армией и полицией в их нынешнем виде. Даже самые занюханные бюрократические конторы в самых отдаленных уголках страны не должны остаться нетронутыми.

«Но подождите, - могут возразить некоторые, - Как же можно управлять страной без бюрократии, наступит полный хаос, и станет только хуже, а никак не лучше! Да и зачем вообще это делать так радикально, ведь без специально обученных людей на административных должностях все равно не обойтись». Исторический пример Советского Союза наглядно показывает нам, что выделение управленцев в отдельную прослойку со своими интересами и привилегиями - губительное явление для общества, которое пытается ориентироваться на равенство и удовлетворение интересов большинства. Как именно можно жить без государственной бюрократии, а значит, и без риска ее перерождения в «советскую номенклатуру» - написано в Программе проекта.

Все экономические порядки также преобразятся до неузнаваемости. В отличие от разнообразных «цветных революций», где «правильные» олигархи сменяют во власти «неправильных» под прикрытием народного недовольства, после настоящей революции не останется никаких олигархов. Никакая свобода и никакая власть большинства невозможны до тех пор, пока практически всё, чем это большинство пользуется для жизни и труда, находится в собственности, а значит, и во власти, «состоятельного» меньшинства.

Точно так же поубавится и «офисного планктона», который обслуживает деятельность этого меньшинства. Внедрение современных информационных технологий и ликвидация множества «экономических субъектов», каждый из которых плодит свою бухгалтерию и документооборот, освободит огромное число людей от участи бессмысленных перебирателей бумажек и даст им возможность заниматься настоящим, продуктивным трудом.

«Да вы просто завидуете состоятельным людям, - презрительно ответил бы тут кто-нибудь из идейной обслуги этого самого меньшинства, - Революция - это попытка отнять у успешных людей и поделить между неудачниками, совершаемая руками отморозков и пьяной матросни». Вообще защитники существующего строя любят идею о том, что пошатнуть сложившийся порядок вещей могут хотеть лишь озлобленные ничтожества. Мол, у них не получилось реализовать себя в прочих областях жизни, и они винят в собственных бедах кого угодно, кроме себя. Это очень удобная позиция, благо такой тип людей действительно существует, и наверняка встречался каждому хотя бы раз.

Но это не так.

Революционер - это прогрессивно мыслящий человек, осознающий необходимость радикальных перемен в общественных отношениях. Разумеется, при этом он не может быть маргиналом или безвольным идиотом, и сидеть на пособии, родительских подачках и прочих видах иждивения. Революционер - это прежде всего тот, кто своим трудом зарабатывает себе на жизнь, вносит свой личный вклад в создание человеческой цивилизации, а потому на личном опыте видит, как несправедливо и бездарно растрачиваются его усилия и усилия всех остальных трудящихся людей - и не может этого дальше терпеть.

Известный инженер-электротехник и большевик-подпольщик Л.Б. Красин

Революционером может стать тот, кому неприятно вести устроенную вроде бы жизнь в неустроенном обществе, или тот, кому просто больно смотреть на страдания и деградацию окружающих людей. Типичным примером может служить доктор Эрнесто Гевара, которому происхождение и профессия готовили, казалось бы, совершенно безбедное существование. Однако, попутешествовав по Латинской Америке, он был настолько поражен антисанитарными условиями и нищетой, в которой жило большинство населения этих стран, что из преуспевающего молодого врача сделался профессиональным революционером.

Становятся ими и те профессионалы, которые видят, что имеющийся строй неспособен нормально использовать последние достижения науки и техники, а вместо этого тормозит их развитие ради наживы, или растрачивает их попусту на паразитическое существование «элит» и новые способы выжимать из людей прибыль. Таким образом оказались в рядах большевиков многие инженеры, которые в Российской Империи находились во вполне привилегированном положении, но к началу XX века поняли, что царский режим и капитализм неспособны обеспечить научно-техническое развитие страны. Особенно много среди них было инженеров-электротехников, например, И.И. Радченко, Г. М. Кржижановский, П.Г. Смидович, С.Я. Аллилуев и, конечно же, Л.Б. Красин.

Именно такие люди способны выражать интересы трудящегося большинства и менять общество в его интересах - потому, что являются плотью от плоти этого самого большинства. Но самих их, скорее всего, будет значительно меньше, поскольку существующие условия, в которых это большинство вынуждено жить и работать, позволяют нормально думать и действовать лишь ограниченной его части.

Получается некоторое противоречие - интересы большинства выражает и борется против правящего меньшинства тоже вроде как меньшинство. Но ведь правящий класс тоже не весь целиком управляет государством и принимает законы. Это делает выделившееся из него меньшинство, которое находится у непосредственных рычагов власти. Но без поддержки - добровольной или вынужденной - со стороны своего класса, эта власть в конечном итоге будет свергнута, поэтому она вынуждена не только соблюдать свои узкие интересы, но и обслуживать интересы всего своего класса в целом8.

Какие-то правящие группировки делают это хуже, какие-то лучше, и иногда происходит переворот и одна из них сменяет другую - но власть остается в рамках того же самого социального класса.

Задача же революционеров заключается в том, чтобы власть перешла от одного класса к другому, к трудящемуся большинству, пускай даже представленному поначалу небольшой но активной и сознательной его группой. Без поддержки со стороны большинства у этой группы ничего не получится. Ведь в конечном итоге именно большинство должно, научиться самостоятельно управлять собой, что изменит облик всего общества до неузнаваемости.

Это и будет настоящей социальной революцией.


1 Если часто заглядывать на сайт того же BBC, причем не их русской службы, а оригинальный, англоязычный, то можно заметить, что статьи об «ужасах совка» появляются там с завидной регулярностью, хотя тема для жителей Великобритании, казалось бы, не слишком актуальная.

2 В России это усугубляется накаляющейся обстановкой и общим постоянным страхом «элиты» за свои состояния, которые она, в отличие от своих коллег из «развитых стран», награбила не фигурально, а буквально.

3 Например, Кодекс Наполеона был наиболее всеобъемлющим из первых гражданских кодексов, и заложил основу уже чисто буржуазных общественных отношений не только во Франции, но и по всей Европе. В измененном виде он используется до сих пор, хотя после реставрации монархии его и переименовали в Гражданский кодекс.

4 Так, 29 октября 1917 года Советское правительство приняло постановление о введении 8-часового рабочего дня, что вкупе со страхом перед распространением революции на всю Европу и далее побудило правительства других стран также предпринять шаги в этом направлении. В 1918 году 48-часовая рабочая неделя признается законодательством Германии, Польши, Люксембурга, Чехословакии, Австрии; в 1919 году — Югославии, Дании, Испании, Франции, Португалии, Швейцарии, Швеции, Голландии, Бельгии, Италии (48-часовая - потому что работали тогда 6 дней в неделю, а единственным выходным было воскресенье). С этим восьмичасовым рабочим днем большая часть «цивилизованного мира» живет до сих пор.

5 Нагляднее всего видно, кто именно выиграл от разрушения соцлагеря, по вполне вроде бы лояльному докладу главного экономиста Европейского Банка Реконструкции и Развития С. Гуриева, который можно посмотреть здесь. Несмотря ритуальные заклинания в поддержку рынка и демократии, картина складывается неутешительная: проигравших от перехода к рынку больше, неравенство растет, разрыв с развитыми странами уменьшается медленно, а родившиеся во время перехода к рынку на 1 см ниже, чем родившиеся до или после - эффект, сравнимый с полномасштабной войной. Конкретно в России же проиграли все, кроме самых богатых, а пресловутый рост доходов «в среднем» на самом деле относится к верхним 20% населения. А самое главное - у родившихся, или даже начавших учебу, после 1987 года наибольшую роль в получении образования и хорошей работы играют характеристики родителей, или говоря проще, происхождение. То есть, неравенство возможностей стало куда более глубоким, чем раньше.

6 Свержение шахского режима в Иране происходило на фоне массовых забастовок и народных волнений, причинами которых были инфляция и растущий разрыв между богатыми и бедными, в том числе географический. Однако, исламистские организации сумели вовремя оседлать этот социальный протест и направить народное недовольство на «развратный западный образ жизни» и утопающую в нем шахскую администрацию, вместо правящего класса собственников и его привилегированного положения. В результате все прогрессивные силы после революции были истреблены исламистами, а в стране утвердилась теократия.

7 Исторических примеров действительно можно привести множество. Из военной истории можно отметить нерешительные действия генералов Горчакова и Данненберга, стоившие русской армии поражения в битве при Инкермане, а также печально известного своей нерешительностью генерала Куропаткина, умудрившегося проиграть все сухопутные сражения русско-японской войны 1904-1905 годов, в которых ему приходилось командовать войсками. Из политической истории наиболее ярким примером является приход к власти нацистов в Германии и последующая политика европейских лидеров, направленная на умиротворение их агрессивных устремлений, которая послужила прологом ко Второй Мировой войне.

8 В этом смысле особенно показательно то, что, несмотря на всю демонстративную борьбу с коррупцией и увеличивающееся подавление инакомыслия, власть охотно идет на смягчение законодательства в той его части, которая касается экономических преступлений, то есть бизнеса. А скоро и разрешат заниматься предпринимательской деятельностью, не выходя из СИЗО. Почти как мечтает либеральная оппозиция. Что неудивительно - ведь разница между ними вовсе невелика, просто одни хотят, чтобы деньги были у тех, у кого есть власть, а другие - чтобы власть была у тех, у кого есть деньги.

Опубликовано: 2016.12.25
Богатые нас не спасут
Средства массовой информации любят освещать масштабное жертвование средств богатыми на благотворительные цели. Но в последнее время даже журналистика "развитых" стран начинает задаваться вопросом, действительно ли подачки миллиардеров способны решить фундаментальные проблемы современного общества. Мы собрали ряд таких заметок, в том числе весьма интересную рецензию известного экономиста Джозефа Стиглица на недавно вышедшую книгу по этой тематике, перевели их и снабдили собственным комментарием.
2018.12.02
Трудящееся большинство
Мы часто говорим, что выступаем от имени трудящегося большинства людей. Однако, послушав современные СМИ и разнообразных публицистов, вполне можно усомниться, существует ли это большинство вообще. Все это подтолкнуло нас выяснить, действительно ли мы, живущие своим трудом, создающие и поддерживающие в рабочем состоянии все блага общества, составляем большинство работающего населения России, и вообще - сколько нас, таких, в ней?
2018.11.24
Власть и работа
Наша жизнь подчинена жёсткому ритму, принуждающему крутиться, как белка в колесе, чтобы просто выжить. Мы часто пеняем на плохие власти, которые не думают о народе, но в них ли дело? Сегодня мы поговорим о том, кто на самом деле заставляет нас так жить, какие цели преследует, и как это связано с нашей работой.
2018.09.06
Капитализм и разрушение планеты
К 50-летнему юбилею Римского клуба его сопредседатели Эрнст Вайцзеккер и Андерс Вийкман вместе с 35 другими специалистами выпустили большой доклад, посвященный текущему кризисному состоянию нашей планеты и способам преодоления этого кризиса. Данный доклад привлек наше внимание тем, что его авторы открыто и прямо называют современную социально-экономическую систему основной причиной продолжающегося разрушения человеческой среды обитания, а также недостаточности предпринимаемых по этому поводу мер. Поэтому мы решили перевести несколько отрывков из этого доклада, снабдив их своими комментариями.
2018.07.16
Второе предупреждение ученых человечеству
В конце прошлого года более пятнадцати тысяч учёных поставили свои подписи под вторым по счету предупреждением человечеству о грозящем ему глобальном экологическом кризисе, подкрепленным современными данными. Представляем наш перевод данного публичного обращения, снабженный некоторыми собственными дополнениями и комментариями по этому вопросу.
2018.02.21
Кому выгодно? #18.01
Первый материал новой рубрики «Кому выгодно?»: конец «социального государства» Великобритании и почему Лондон - не Британия, как можно дважды заработать на смерти 71 человека, о роботах управляющих людьми во имя сверхдоходов Джефа Безоса, и о том как высшая власть России спешит спасать «честные заработки» российских олигархов.
2018.01.28
Динамическое планирование. Обзор
Экономика будущего, нацеленная на удовлетворение нужд большинства людей, потребует качественно новой системы управления производством и распределением. Данная статья посвящена краткому обзору того, как должна выглядеть такая система в общих чертах, почему мы считаем, что она возможна и необходима, и какие предпосылки к ее формированию и существованию можно обнаружить уже сейчас.
2017.12.30